Виктор Меламед: беседа об искусстве и работе художника

«Мы привыкли говорить об искусстве как о слоеном пироге, в котором каждая эпоха прибавляет новый изолированный слой. На самом деле, это скорее лес, который питается собственным перегноем», — Виктор Меламед

WW. Вы много учились, в том числе получили степень мастера в университете Хертфордшира, но при этом называете себя самоучкой. Почему так? В университетах не учат быть художником?

Я получил степень master of arts в 2010. К этому моменту я работал в иллюстрации уже 13 лет. Обучение в основном было сконцентрировано на анализе графики и искусствоведческих текстов, что в дальнейшем позволило мне справиться с работой над книгой. 

WW. Современное искусство постоянно сравнивают с классикой не в пользу первого. Как вы считаете, разумно ли вообще такое противопоставление? И кто, по-вашему, «на коне»?

Это в чистом виде ложная дилемма. Те, кто их сравнивают, ничего не понимают ни в том, ни в другом. Мы сильно переоцениваем современность современного искусства и недооцениваем современность многих вещей, сделанных давным-давно. Мы привыкли говорить об искусстве как о слоеном пироге, в котором каждая эпоха прибавляет новый изолированный слой. На самом деле, это скорее лес, который питается собственным перегноем.

Иллюстрация из книги Виктора Меламеда «111 портретов музыкантов»

WW. К видеозаписям ваших лекций и бесед люди оставляют немало комментариев. Многие из них звучат так: «Это лучшее и самое осмысленное, что я слышала о творческом поиске». Как вам удалось добиться такого «просветления»?

К сожалению, в нашей культуре есть дефицит разных точек зрения на искусство. Мне-то кажется, что я очевидные вещи говорю. Пользуясь случаем: спасибо на добром слове.

WW. Вы работали над созданием товарищества иллюстраторов «Цех» и другими коллективными проектами. Почему они важны?

Строго говоря, коллективными проектами до появления своего курса я занимался только в рамках «Цеха». В середине 2000-х иллюстратор был редкой птицей, и хотелось со всеми тусоваться и делать вещи. «Цех» обязательно бы случился, со мной или без, но сейчас он, по сути, перестал функционировать. На этом этапе я скорее за компактные объединения. Я счастлив видеть, как образуется синергия в парных объединениях моих выпускников. Две головы на порядки лучше, чем одна, и часто — чем три и более.

Иллюстрация из книги Виктора Меламеда «111 портретов музыкантов»

WW. Самый короткий, глупый и сложный вопрос в нашей беседе, — как научиться рисовать?

Графика — это язык. Каждый настоящий художник пишет поэзию на этом языке. Для каждого художника слово рисовать означает настолько же разные вещи, как для разных поэтов писать стихи — это разные процессы и разные состояния эмоциональные. Поэтому ответ — не знаю. Но точно нужно уметь смотреть, экспериментировать, осмысливать, ошибаться, выбрасывать и начинать заново.

WW. Какие знания, навыки, черты и опыт необходимы, чтобы создать хороший портрет?

Внимание, остроумие и эмпатия. Развернутый ответ на этот вопрос — моя книга «Машинерия портрета», которая вышла только что в Ad Marginem. 

WW. Кто вообще вправе судить, хорошая вышла картина или нет? Как понимать искусство?

Для каждого произведения искусства существует свой набор критериев качества. Наша зрительская задача — сперва понять, что это за критерии, и затем — берет ли произведение ту планку, которую само для себя устанавливает. Мне кажется, что универсальный критерий только один — сила впечатления, острота суммарного чувственного опыта. Это сложно, потому что мы живем в плену выученных представлений об искусстве и часто не имеем мужества признаться себе в том, что с нами реально происходит. Мне кажется, что нужно в исследовании искусства идти на поводу у собственных впечатлений, искать не то, что нам «нравится», а то, что нас острее впечатляет. Искусство на то и искусство, что дает возможность каждому зрителю (слушателю и так далее) понимать и переживать его по-разному.

Иллюстрация из книги Виктора Меламеда «111 портретов музыкантов»

WW. Над книгой «Машинерия портрета. Опыт зрителя, преподавателя и художника» вы работали больше шести лет. Расскажите, почему написание книги заняло столько лет?

На магистратуре мне сильно отбили охоту к борзописи, которой я занимался на колонке для журнала [Как), поэтому я много раз с разных сторон заходил на книгу, и в результате сейчас у меня накоплено материала еще на две. Сколько я их буду писать — неизвестно.

В 2017-ом пришлось все начать сначала, когда мне подарили книгу Эрика Канделя «Век самопознания». Она представляет собой свод научных знаний о восприятии человеком искусства на примере портретов, главным образом, работ венских экспрессионистов. Я к тому моменту уже сильно интересовался этими вопросами, и Кандель дал мне ответы почти на все, чего я не понимал, и подсказал новые вопросы, которые в книге остаются открытыми. 

Иллюстрация из книги Виктора Меламеда «111 портретов музыкантов»

WW. Что приятнее держать в руках: первую отпечатанную книгу собственного авторства или свой портрет?

Ну портретов я держал в руках множество, мы часто со студентами друг друга рисуем, а книга пока одна. 

WW. В своей книге вы разделяете зрительский, преподавательский и творческий опыт. Какая между ними разница? Почему вы их разделяете?

Не разделяю. Я вынес эту формулу в заголовок, потому что для меня первичен зрительский опыт. Из него выводится мой преподавательский опыт — то, что я могу считать самостоятельными моими достижениями. Это вопросы привередливого и голодного зрителя к художникам. Мои собственные работы я разбираю с тех же позиций, что и работы моих коллег.

Иллюстрация из книги Виктора Меламеда «111 портретов музыкантов»

• • • 

Блиц-опрос

Художник, работами которого вы вдохновляетесь…

Я работаю сейчас над книгой графики «Старый-старый зверь едет на машине». Для нее главные ориентиры — это Франсиско Гойя, Анке Фёхтенбергер, Артем Крепкий, Утагава Куниёши.

Совет молодым художникам…

Ничего не бойтесь.

Стиль/художественная школа грядущего десятилетия…

Еще более глазастые котики.

Любимая техника рисования…

Акварельный карандаш и waterbrush.

Rossa Blank

Offline